.
О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Украина
Читайте нас:
На основном сайте Граней: https://graniru.org/Politics/Russia/activism/all-entries/103.html

Акции протеста

В блогах


:

Как мы отметили день чекиста

Vip Вера Лаврешина (в блоге Свободное место) 21.12.2015

465

20 декабря, в праздничный для тех, кто считает себя чекистами, день, мы решили выйти на Лубянку к зданию ФСБ. Мы составили своего рода манифест нашей акции, в котором выразили отношение к существованию такого праздника в стране, которая мнит себя цивилизованной и даже европейской. Акция наша была для многих участников первым несанкционированным выходом на такое жутковатое место, как клумба, где раньше стоял Железный Феликс. Вчера на клумбе уже торчала наряженная к Рождеству елка, которая, в качестве замены Дзержинскому, нас очень порадовала своим видом. Надеемся, что впоследствии там будет фонтан, а не какое-нибудь гнусное чучело из отжившей эпохи.

Нас было девять человек. Все проявили себя, надо сказать, наилучшим образом в создавшейся на месте действия невыигрышной ситуации.

Дело в том, что нас там уже ждали. Недалеко от входа в здание ФСБ дежурил автозак, рядом наготове стоял целый отряд полицаев, поглядывавших по сторонам. Мы замешкались, пока принимали решение: все-таки идти на клумбу, рискуя по пути к ней быть схваченными, или развернуть две наши скрижали в сквере у Соловецкого камня. Потом все-таки решили идти в центр площади, как и планировали.

Впоследствии один из провожавших нас в сквер друзей рассказал мне, что слышал от проходившего мимо него мента, как он говорил с другим патрульным по рации: "Когда они будут переходить площадь, начинайте задержания". Вон оно как. ЧК не дремлет, как говорится. Вражьи морды откуда-то знали заранее, что мы собираемся идти на клумбу. Произошел так называемый слив секретной информации, утечка. Трудно понять, на каком этапе: вообще очень трудно, договариваясь со множеством людей, сделать так, чтобы тайное известие не просочилось наружу.

Мы заняли два яруса на клумбе в центре площади: чуть повыше - четверо с баннером: "Свободу Павленскому, Бученкову и Дадину", а внизу пятеро. Скрижаль на верхнем ярусе активисты все-таки успели развернуть, но не успели зажечь файеры, а тех из нас, кто был внизу, стремительно атаковали полицаи. Они набросились на людей с бешеной яростью, словно на террористов, захваченных врасплох. Сбили с ног, вырвали скрижаль, выдернули из рук "дымовухи". У меня лично вышибли в грязь смартфон и кошелек, а я этого даже не заметила. Впоследствии мне все это, однако, вернули. Мы с Лизой Никитиной (которая тоже была сбита с ног) крепко обхватили друг друга, чтобы труднее было нас забирать в подъехавший автозак, стали скандировать: "С днем чекиста, ублюдки", "Лубянка будет разрушена", "Слава Украине, героям слава". В это время швыряли, пинали и скручивали остальных участников. К счастью, нескольким из них удалось скрыться, что по теперешним временам факт сугубо позитивный и победный. Не посмели избить Вадима Цветкова с тросточкой, который и участвовал, и фотографировал происходившее - попеременно. Только оттолкнули его в сторону.

Кстати, одной из героинь этого вечера удалось от них сбежать со второй попытки: в автозак ее, к сожалению, вернули (на полпути до мусарни она рванула было на свободу в открытую дверь - на светофоре), зато потом, в Мещанском ОП они зазевались, возясь со мной и Семеном Берсеневым, и упустили момент, когда она прошмыгнула мимо тупых дежурных на улицу - и была такова. Молодчина, так и надо с ними, гадами, поступать.

Любопытно, что Семена Берсенева, у которого не было документов, полицаи с почетом доставили домой на служебной машине, списали паспортные данные, взяли под козырек и убрались. Меня тоже отпустили без проблем. Статья была 20.2.8 - у меня, у остальных, похоже, то же с частью 5.

Проблематичней сложилась судьба наших остальных друзей. Молодых людей, Витю Капитонова и Васю Недопекина, имевших в кармане соответствующие документы, по состоянию здоровья отпустили. Но надо сказать, в автозаке мусора провоцировали на драку всех без исключения, этих ребят тоже. Михаила Удимова без зазрения совести волокли и пинали так, что страшно было смотреть. Мусорская озверелая баба пусть несильно, но заехала по лицу Лизе Никитиной, рассчитывая, конечно, на ответную реакцию. Очень тяжело сдерживаться в такой ситуации, но приходится не забывать про статью 318. ч.1, с которой у меня, например, связаны довольно тяжелые воспоминания.

Ужасной новостью на обретенной свободе было то, что Лизу Никитину и Михаила Удимова оставляют в Китайгородском ОП на ночь. Телефоны их были изъяты, связи с ними не было. Протоколы на них составили только утром - по 19.3. Потом, на "суде" (их судили в Тверском), им добавили еще и другую статью, 20.2.5. Там штраф в 20 000 рублей. К счастью, по отношению к Лизе ограничились штрафом и по 19.3 (в 1000 руб.), что можно считать вообще подарком по нынешним временам, а вот с Михаилом Удимовым создалась проблема. Ему помимо двадцатититысячного штрафа присудили 15 суток, и теперь все надежды на адвоката Безниско, который в срочном порядке подает апелляцию на такой приговор в Мосгорсуд. И шансы отыграть назад такой приговор есть, так как нарушений было допущено и мусорами, и судейскими целый вагон и еще маленькая тележка. В частности, упомяну, что Михаил Удимов является членом УИК с правом решающего голоса, на его арест требуется санкция прокуратуры.

Никто из участников не жалеет о проведенной акции "С днем чекиста, ублюдки". Невзирая на издержки. В следующий раз, с учетом допущенных ошибок, будем действовать слаженнее и осторожнее. Но обе поставленные задачи на данном этапе считаем выполненными. Во-первых, мы все-таки "поздравили" ублюдков с днем чекиста. Во-вторых, мы снова привлекли внимание граждан к теме "нелюбимых" политзеков. Таких, как Иван Асташин, Алексей Сутуга, приморские партизаны, Борис Стомахин, Илья Романов. Все большее количество людей начинает понимать, что надо не чураться таких людей, опасаясь, как бы и их самих не приняли за радикалов, а поддерживать и защищать. И рассуждения, что вот, мол, Асташин националист (а это, кстати, не совсем так, почитайте его дневники), а мы либералы, поэтому поддерживать такого не станем, не очень убедительны. Я вот вообще страдаю избыточным интернационализмом, еще с советских приснопамятных времен, однако ничто не мешает мне поддерживать политузников с самыми разными взглядами, когда они явно нуждаются в такой поддержке. К чему и призываю других граждан.

Приговор Надежде Савченко перенесен на весну, она сейчас снова держит голодовку. Ей грозит срок до 25 лет. Мы обязательно выступим против такого произвола. Мы все равно развернем баннер в поддержку украинских узников (Сенцова, Кольченко и других), который вырвали у нас из рук полицаи. Предлагаем и другим гражданам активнее, более массово требовать освобождения политзаключенных. Без этого лубянский режим не рухнет.

Свободу политзаключенным.
Слава Україні, героям слава.
Смерть фашистской империи Путина.
Лубянка будет разрушена.


ПЛАКСАРСИС: фильм Евгения Митты "Выступление и наказание"

(в блоге Свободное место) 18.12.2015

6604

Это я так неуклюже соединила плач и катарсис - в плаксарсис, потому что проплакала почти весь фильм. И вместо того чтобы осмыслить увиденное, все пытаюсь понять, почему ревела, о чем была эта очередная лужа слез Алисы в стране чудес.

Жестокость


Плакать я начала, когда на экране появилась клетка с Надей, Машей и Катей в зале суда. Клетка, собака, Сырова сурова, и Октябристовна (адвокат обвинения Лариса Павлова) с лицом школьного завуча. С очень знакомым лицом, будто я хорошо ее знала с детства, когда меня отчитывали в кабинете директора школы. Холодная жестокость, непререкаемая правда лжи, уверенность в собственной безнаказанности. Октябристовна - это символ масс: ее голосом тогда, в 2012-13 гг., со мной говорили родственники и друзья, коллеги и ученики, а я каменела от их менторской жестокости, и рвала отношения.

Я плакала вместе с Наташей Алехиной, которая сжалась до точки в первом ряду, с Герой и Филиппом, у которых отняли мам. С теми, кто стоял у судов и пытался остановить истерию жестокости, не зная тогда, что это цунами начнет вскоре уничтожать людей в Украине и Сирии, гнать в суды и тюрьмы за стихи, карикатуры, письмо в Швецию, комментарий в сети, одиночные пикеты. За любой чих на лысину власти. Каждый день приносит новость о новых арестах.

"Выступления без наказания". Выступления прокурора, адвокатов обвинения, судьи, Гундяева на площади у ХХС и сотен озлобленных, требующих жестокой расправы над "кощунницами", так и остались без наказания, даже без широкого общественного осуждения. Эти голоса с тех пор переключились на новых врагов, налились кровью украинцев и сирийцев и с новой силой высасывают из людей разум.

В фильме, представленном на Артдокфесте, показано, как в 2012-м Pussy Riot возмутило то, что патриарх призвал голосовать за Путина, "исправившего кривизну истории", а сегодня уже некому прокричать в храме о крови, пролитой за русский мир, сеющий войну.

Бессилие


Я, наверное, не имею права хвалить этот фильм, потому что сама там рассказываю о юродстве как традиции религиозной контркультуры, о пророках, обличавших людей, о боярыне Морозовой и ее сторонницах, противостоящих царю и патриарху, о том, как поражение восставших оборачивается их победой. Я смотрела на себя с отвращением. Знаете почему? Потому что все, что я могла тогда, это рассуждать и анализировать, сознавая, что до бунтарок этих мне никогда не дорасти. Что нет у меня ни их легкости, ни смелости, что я выросла и жила в среде октябристовны, что вылупилась, как птенец, и беспомощно зачирикала, вдохновленная акциями Pussy Riot. Бессильная им помочь.

Я и три года назад плакала от бессилия, особенно после суда, где чувствовала себя зрителем, купившим билет на казнь. Кричать - выведут. Даже за улыбку выводили. Ну и пусть бы вывели! Бессилие тоже разрослось за последние три года до паралича. А с ним и самоотвращение.

Благодарность


Это были и слезы благодарности.

Группе Pussy Riot - за смелость и талант, правду и стойкость, за тех, кого разоблачили, и тех, кого пробудили, за то, что не принимаете свои акции всерьез, не бронзовеете, не стонете жертвой (мне бы так!), за тех, кого смогли вытащить из тюрьмы или поддержать в ней.

Всем, кто защищал Pussy Riot: я увидела ваши лица в фильме, в оккупай-суде, в акциях и пикетах, в зале шоу-расправы, и поняла, как было здорово быть одной из вас тогда, как я вас всех люблю, как жаль, что нас разнесло...

Режиссеру, актеру и художнику Евгению Митте - за то, что взялся за эту тему, не торопился, а сделал вдумчивый фильм, не о мифе, а о живых людях, где все пятеро участниц панк-молебна говорят о своих акциях по-разному, где есть аналогия с Малевичем, серьезный разговор об акционизме, выдержана авторская дистанция, хорошее чувства кадра и цвета. За великолепный монолог Олега Кулика "Вот вам Бог!".

"Это человек, который не боится бросаться на встречную волну, не боится обстоятельств, не боится показаться нелепым или смешным, всегда готовый пойти на риск". Так Евгений Митта описал Кулика в 2008 году, когда вместе с оператором Игорем Малаховым сделал фильм "Олег Кулик: вызов и провокация", которым они открыли цикл "Антология современного искусства". Потом был фильм о Виноградове и Дубосарском. Картина о Pussy Riot стала органичным продолжением проекта. Игорь Малахов, кроме того, известен пронзительными фильмами "Чернобыль", о детях, родившихся в день катастрофы, и "Своя доля. Сон", об истории Украины 1910-30-х гг.

Думать и думать


При всем общественном резонансе, акция эта еще не осмыслена должным образом в России, в то время как на Западе растет число академических исследований:

- о ее связи с диссидентским движением;
- о новом образе Богородицы;
- об эпидемии дел о кощунстве в разных странах;
- о "крестовом походе" фундаментализма против феминизма;
- об отличии российской и западной рецепции;
- о церковной поддержке политических репрессий;
- о калейдоскопе как многогранности смыслов и реакций;
- о панк-молебне как лакмусовой бумаге, проявившей реальное состояние церкви и религиозного сознания, государства и судов, тюрем и правозащиты, всех нас.

В фильме Надя Толоконникова рассказывает, что когда их вывели из ХХС, не дав спеть молебен, они решили, что акция не удалась и выкладывать ее в сеть не имеет смысла. Из каких неудач рождается успех! Обрыдаешься.

Депутаты прикоснулись к протесту

Vip Петр Шкуматов (в блоге Свободное место) 16.12.2015

24471

Вчерашняя акция протеста против расширения зоны платных парковок, состоявшаяся на Пушкинской площади, в целом была успешной и прошла в позитивном ключе. Некоторые выступления стали общеполитическими, но поскольку в начале митинга полиция пыталась людей разогнать (депутату Госдумы Потапову даже повредили позвоночник), это была совершенно естественная реакция. Пришло, думаю, три-четыре тысячи человек - площадь была заполнена. Мы видим, что количество протестующих против политики Ликсутова и Собянина увеличивается. В следующем году противодействие будет только расти.

Мы собрались в формате встречи с депутатами, потому что нам не хотели согласовывать митинг в центре города. Московские власти злоупотребляют своим правом. Они, например, говорят: "Мы вам согласуем в Бутове. А что, это разве не Москва? Москва". Таким образом они вытесняют в неудобные районы тех, кто протестует против их действий. Поэтому встреча с депутатами - это сейчас самая рабочая форма публичных мероприятий, требующая не согласования, а только уведомления. Встреча может проходить в любое время в любом месте, так как народный избранник по статусу может и даже должен проводить встречи не только у себя в кабинете. Официально вчера была встреча с депутатами от "Справедливой России" и КПРФ (последних было заметно больше).

Конфликт в начале митинга начала полиция, которая объявила, что акция не согласована, и стала вытеснять людей. В этой ситуации депутата и толкнули спиной на ограждение. Зачем ОМОН начал эти действия, совершенно непонятно. Кто-то просто отдал глупый приказ. С нами полицейские начальники даже не пытались войти в контакт. Причем интересно, что когда все успокоилось и наши активисты общались с полицейскими, те признались, что у них в районах те же проблемы с парковками и они сочувствуют нашей акции.

Большая благодарность депутатам от КПРФ, которые встали между гражданами и полицией. Уже после того как все разошлись, депутаты Рашкин и Родин поехали в ОВД "Тверское" вызволять задержанных и были там, пока не всех не отпустили. Насколько мне известно, на задержанных были составлены протоколы по статье 19.3 КоАП (неповиновение законному распоряжению полиции). Возможно, кого-то попытаются посадить на 15 суток. КПРФ использует свои ресурсы для их защиты.

На митинге я говорил о том, что власти стараются разобщить, разделить людей на пешеходов и автомобилистов, на жителей разных районов и так далее. Именно это произошло с дальнобойщиками. Их протест, можно сказать, закончился. Протестующих осталось очень немного. Я знаю довольно много перевозчиков - и индивидуальных предпринимателей, и физических лиц. Они протестовали против огромных штрафов. Для них эти штрафы были равносильны потере сначала годового заработка, а потом и машины. Как только штрафы снизили, все и кончилось. В их сообществе сильная конкуренция, они очень разобщены. А в неразберихе с "Платоном" они просто подняли цены на перевозки на 30-40% и зарабатывают хорошие деньги, вместо того чтобы продолжать протест.

Ожидаемый 26 декабря ввод новых платных парковок добавит нам сторонников, которые выйдут протестовать против Ликсутова и его политики. Будут требовать, чтобы его решения отменили, его самого уволили, а на его место пришел человек, который будет по-человечески относиться к москвичам. Мы продолжим протестовать, выходить на митинги, использовать все доступные нам демократические инструменты, чтобы достичь наших целей. Мы не собираемся сдаваться и будем только наращивать давление на чиновников, пока они не поймут, что их власть не абсолютна.


Помощь задержанным

Vip Владимир Войнович (в блоге Свободное место) 14.12.2015

15818

Дорогие друзья!

Мы - Олег Басилашвили, Владимир Войнович, Александр Городницкий и Юлий Ким - обращаемся к вам с призывом помочь тем людям, которых задерживают и арестовывают после массовых политических мероприятий. Таких людей становится все больше - после некоторых акций счет задержанных идет на сотни. Эти люди выходят за свободу, за человеческое достоинство, за честные выборы. Они выходят за каждого из нас.

Подавляющее большинство из них не нарушает никаких законов - их берут просто так, для устрашения, чтобы люди боялись и не выходили на митинги. Среди задержанных есть политические активисты, которые знают, на что идут, но большинство - обычные граждане, участвовавшие в мирных, гарантированных Конституцией акциях и никак не ожидавшие оказаться из-за этого за решеткой.

Ни вы, ни мы не можем прекратить позорную практику разгона мирных манифестаций. Но в наших с вами силах не оставлять попавших в беду сограждан без помощи. Система имеет вековой опыт пыток, издевательств над людьми и массовых убийств. Поэтому необходимо, чтобы к моменту, когда задержанных привозят в ОВД, там уже находился готовый их защищать адвокат.

Само присутствие адвоката заставляет полицейских, опасаясь огласки, вести себя пристойно. В присутствии адвоката людей не бьют и не издеваются над ними. Адвокат может объяснить юридически неискушенным людям, как им себя вести, как и на какие вопросы отвечать, как не оказаться жертвой провокации. Да и задержанным спокойнее от того, что они знают, что здесь, в отделении, есть человек, который представляет их интересы и расскажет обо всем, что с ними случилось.

На такую скорую юридическую помощь нужны деньги. Дело не в гонораре адвокатам - многие из них в этих ситуациях работают бесплатно или за чисто символическое вознаграждение. Однако существуют многочисленные сборы, которые необходимо уплатить, чтобы адвокат имел официальный статус, а значит, мог войти в отделение полиции и реально помогать задержанным. Сейчас деньги на это стараются давать разные правозащитные организации и отдельные люди, но денег этих не хватает.

Не все могут ходить на митинги, но посильное финансовое участие доступно всем. Мы просим тех, кто доверяет нам, перечислять деньги - любые, пусть даже самые маленькие суммы - на Яндекс-кошелек 410013558800615, который по согласованию с нами открыл Леонид Гозман. О проблемах людей, попадающих в полицию, он знает не понаслышке - еще в 2007 году во время задержания на мирной манифестации омоновцы сломали ему руку. Мы гарантируем, что все направленные вами средства будут совместно с «Мемориалом», «Русью сидящей», «Комитетом 6 мая» и другими организациями использоваться полностью и исключительно на юридическую помощь задержанным.

Отчеты о поступлении средств и их использовании будут регулярно публиковаться.

Если кому-либо из вас покажется, что ваши деньги используются не так, как вам бы хотелось, они будут вам немедленно возвращены.

Надеемся на вас!

Олег Басилашвили,
Владимир Войнович,
Александр Городницкий,
Юлий Ким


Мое первое задержание

Vip Марина Лексина (в блоге Свободное место) 14.12.2015

15135

Позавчера, в День Конституции, меня первый раз в жизни задержала полиция, и, возможно, скоро будет суд. В субботу в полдень мы с мужем моей коллеги пришли на "Марш перемен" на Пушкинскую площадь. Я заранее знала, что было подано уведомление, но формального разрешения от московских властей не было. Было дано нечто в объяснительной форме: мол, на такой-то улице будут проходить такое-то работы, а в другом месте - монтажные работы. Организаторы интерпретировали это как отсутствие ответа.

Людей при этом откликнулось немного - судя по фейсбуку, может быть, полтысячи. Я решила, что если сидеть и наблюдать за этим, сидя у компьютера, то ничего не изменится. А если прийти и заявить о протесте, то это будет хотя бы что-то. Я руководствовалась тем, что нужно хотя бы пытаться поддержать то немногое, что в Москве осталось от здравомыслящих людей.

До начала марша мы даже не достояли. Полицейских было больше, чем пришедших. Кроме адекватных людей, которые пришли поддержать Конституцию, были ребята из НОДа - те, кто ходит с георгиевскими ленточками и просит чрезвычайных полномочий Путину. Они были с флагами, раздавали газеты и листовки, провоцировали на конфликт. Увидев, что их становится очень много и они закрывают собой людей, которые пришли с заявленными целями, я решила встать в пикет, потому что стоять просто так смысла не было. Нужно было что-то противопоставить этой толпе, чтобы "Марш перемен" не превратился в акцию в поддержку Путина.

У меня была робкая надежда, что я просто постою в пикете и меня не тронут. Не тут-то было: надеяться на это было глупостью.

Я встала с плакатиком "Путин - это единственная угроза конституционному строю России", но простояла секунд пятнадцать. Ко мне устремилось четверо или шестеро полицейских. У ближайших не было значков. Что они мне кричали, разобрать было трудно, все говорили одновременно. Я услышала, как им была дана команда по рации: "Берите ее!". После этого они стали действовать гораздо резче. Я попятилась с бортика, на котором стояла, - это страшно, когда на тебя налетает такая толпа мужиков. Они меня схватили за руки и повели в автозак. Следом за мной повели и Сергея, который просто стоял рядом со мной. А следом привели Диму.

Когда меня тащили в автозак, мне ничего не говорили. Только агрессивные выпады вроде "Не рыпайся". По идее они должны представиться, объяснить причину задержания, но ничего этого не было и близко.

В автозаке было уже человек восемь нодовцев. Они пытались встревать в наши разговоры, намекали на этническое происхождение моих собеседников, провоцировали на конфликт. Поддаваться на это было глупо. Потом вошел полицейский, достал айфон, на который ему пришла эсэмэска. Стал зачитывать имена и фамилии. Оказалось, что это были нодовцы, которые сидели с нами. Их всех выпустили. В итоге нас втроем увезли в Пресненский ОВД.

Там мы провели часов девять. Нам ничего не объяснили и не предъявили, только составили рапорт о доставке. Мы там написали, что никакого правонарушения не совершали, а тем более не сопротивлялись законным требованиям, которых и не было. Один из полицейских разговаривал угрожающе-агрессивно. Нас заставили сдать вещи и посадили в камеры.

Пока не пришла адвокат Юлия Сычева, мы так и сидели. Я сидела одна и потеряла счет времени. Слышала, как где-то рядом били пьяного человека, который был в таком состоянии, что не мог произнести ни слова. За каждым вопросом следовали удары, толчки. Слышать это было страшно. Дышать было нечем, пованивало. Ни пить, ни есть не давали, пока адвокат не принесла воды, булку, бананы.... Сидеть в камере очень страшно. Сидишь и думаешь: это навсегда. Атмосфера угнетающая. Неконтактные полицейские, которые тебе ничем не помогут, а с другое стороны - бесправные люди. Ничего из того, что предписано законом, не выполняется.

К тому времени, когда пришла Юлия, я думала, что прошло часа два, а прошло уже четыре. Лишь когда появилась адвокат, я узнала, что меня обвиняют по части первой статьи 19.3 КоАП - сопротивление законным требованиям полиции, - хотя никакого сопротивления я, разумеется не оказывала. Еще часа через два, когда я вышла, чтобы подписать ее ходатайство о нашем освобождении, было уже без двадцати десять. Я вышла в первом часу ночи. Никаких копий протоколов мне не дали, сказав, что у них нет ксерокса.

Меня заставили подписать обязательство о явке в РОВД сегодня к 11 утра, а также в суд, но в какой, написано не было. Насколько я поняла, эти обязательства о явке никакой процессуальной силы не имеют - нас должны извещать в установленном порядке.Судебный процесс сегодня отложили до рассмотрения в Тверском районном суде, но когда он будет, неизвестно. Сейчас я не знаю, что будет и чего ожидать, поскольку я никогда через это не проходила.

Я считаю, что все, что происходит, очень плохо. Последний закон, который легализует насилие полицейских в участках, - это очень опрометчивый и потенциально опасный для всех граждан шаг. Задержать могут всякого без особой причины, а потом незаконно судить. И коль скоро у власти будет Путин, ничего не изменится, а будет только хуже.


За Ильдара и не только

Vip Мария Рябикова (в блоге Свободное место) 10.12.2015

17407

Мы начинаем серию одиночных пикетов в защиту Ильдара Дадина и против удушения мирного протеста с помощью специальной статьи 212.1, предусматривающей уголовное наказание за пикеты. Это уже край. Речь идет не только о нас, кучке активистов, которых большинство считает маргиналами. Речь о полицейских, пишущих протоколы - шедевры идиотизма, о судьях, фабрикующих на их основе сначала административные, а потом и уголовные дела, о тех, кто проходит мимо этого беззакония, не морщась... Эта уголовная статья коснется всех. Она коснется и нас, если мы будем молчать, а не только Ильдара, который заслужил совсем другой участи.

Посадившие Ильдара Дадина, наверное, думают, что таким образом оградят себя от недовольных. Но каждый знает, что если зажать шланг, его прорвет в другом месте. Задушив мирный протест, власть уничтожает всякую надежду на выход из политического кризиса, и мы, избравшие мирные средства, уже ничего не сможем сделать... Могут прийти другие люди - уже не желающие не справедливости, ни мира, желающие только мстить за свои обманутые надежды.

Я думаю, что если страна продолжит двигаться в том же направлении, вариантов возможно только два: тотальные репрессии, когда в безопасности не будет уже никто, или гражданская война. Но пока еще каждый, в любом из городов России, может делать хоть что-нибудь, чтобы свежий воздух поступал, чтобы правда была слышна. Это могут быть пикеты, информационная поддержка, что угодно! Нельзя упускать ни одного шанса. Пока не отняли голос, надо кричать.

Сегодня мы не имеем права забыть Ильдара Дадина, получившего три года за пикеты. Жаль, что такому чистому, цельному и упорному человеку, как он, в путинской России ничего не осталось, кроме как кричать о несправедливости и беззаконии, обрекая себя на тюрьму. Сколько радости он мог бы принести людям!

Нельзя забыть и о судьбе Владимира Ионова, 76-летнего активиста, доброго и интеллигентного человека, которому со дня на день будет объявлен приговор по той же «митинговой» статье. Несмотря на возраст и состояние здоровья, Ионов просто пытался донести до людей правду и выходил для этого на площадь - один, со своим плакатом. Какая участь ждет его, какая участь ждет нас всех? Осталось не так много времени на осмысление...

83479
Пикет Марии Рябиковой. Фото Аллы Наумчевой


Мускулы сопротивления

Vip Александр Скобов (в блоге Свободное место) 08.12.2015

59

Прочитав заметку Андрея Позднякова о приговоре, вынесенном Ильдару Дадину, я так и не понял, что, собственно, хотел сказать автор. Что надо подчиняться закону, даже если он мудацкий? Что нехорошо призывать к бессудным расправам даже над очень нехорошими людьми? Или просто что не надо впадать в изумление и истерику, когда заведомо бандитская власть действует заведомо бандитскими методами?

Текст в любом случае лукавый. Это просто ложь, что судья Наталья Дударь вынесла свой приговор в полном соответствии с законом. У Ильдара Дадина и Владимира Ионова из восьми задержаний семь абсолютно незаконны даже по нынешнему мудацкому закону о митингах. Их брали на не требующих согласования одиночных пикетах с помощью провокации. Подходит провокатор и встает на секунду рядом с пустой бумажкой. Получается как бы не одиночный пикет. И полицейские, и судьи, делающие вид, что этой провокации не замечают, совершают фальсификацию. Это известно всем, в том числе и Андрею Позднякову.

Однако в одном он прав. Тут надо либо крестик снять, либо штаны надеть. Креста я отродясь не носил, поэтому попытаюсь объяснить Андрею Позднякову, в каких случаях закон следует соблюдать, а в каких нет. Необходимость подчиняться либо не подчиняться закону зависит не от положения луны, как ехидно пишет Поздняков. Неподчинение закону о митингах отличается от неподчинения правилам дорожного движения тем, что закон о митингах является законом преступным. В такой же мере, в какой являлись преступными многие законы, издававшиеся в гитлеровской Германии. Этот закон является преступным потому, что он ставит реализацию права на публичное выражение гражданской позиции в полную зависимость от усмотрения начальства. Потому, что это противоречит здравому смыслу, чувству справедливости, Конституции и международно признанным правовым нормам.

И когда власть сажает людей в тюрьму за неподчинение своим преступным законам, это - и тут Поздняков опять прав - должно вызывать не истерику. Это должно вести к ясному осознанию того, что эта власть вражеская. Власть, которая сажает в тюрьму за одиночные пикеты и оставляет на свободе фашистского погромщика Цорионова, - эта власть подлая, преступная, бандитская. Она не может вызывать ничего кроме презрения и ненависти. С ней идет война. С ней невозможны никакие диалоги и компромиссы. Она может быть только свергнута.

Неподчинение преступным законам - это средство борьбы с ними. Выход на несанкционированные публичные акции - это средство борьбы с преступным законом о митингах. Распространение запрещенных текстов - это средство борьбы с преступными идеологическими запретами. Те, кто избирает эти средства борьбы, сознательно идут в тюрьму. И уже самим фактом своей посадки расшатывают власть. Если тебе не хватает смелости пойти в тюрьму самому, то хотя бы не бросай камень в тех, у кого этой смелости хватает. Не бросай им вслед ерническое: от властей требуешь соблюдения закона, а сам его не соблюдаешь. Власть падет, если неповиновение ее преступным законам станет массовым. И без этого с нынешней властью не «разойтись краями». Чтобы преодолеть режим паханата, общество должно преодолеть собственную законопослушность.

Систематическое беззаконное насилие правящей клики над оппозицией развязывает ей руки в отношении режима. Оправданны и легитимны любые формы противодействия представителям власти, отдающим и исполняющим преступные приказы. Когда судья Наталья Дударь и другие судьи, которые осуждали Pussy Riot, Удальцова и Развозжаева, болотников, Сенцова, которые вот-вот осудят Надежду Савченко и Дарью Полюдову, окажутся в клетке для подсудимых, вот тогда новая революционная власть будет обязана обеспечить им все права человека в соответствии с международными конвенциями. Право на защиту, на свидания с родственниками, гарантии от жестокого и унижающего обращения, достойные условия содержания на весь срок лишения свободы, интернет в камере. Но пока они сохраняют власть, позволяющую им беззаконно лишать свободы других, у них нет гарантий безопасности. Они - военный противник.

Существуют ли ограничения на действия против представителей преступной власти? Да, существуют, и они определяются политической целесообразностью. Силовые действия могут способствовать расшатыванию власти, только если они встречают сочувствие в обществе. Это сочувствие появляется лишь тогда, когда общество не видит перспектив добиться изменения режима каким-либо иным способом. Если есть реальный выбор между насильственными и ненасильственными способами борьбы, любой нормальный человек выберет ненасильственные способы. Если в стране есть массовое и эффективное движение ненасильственного сопротивления, какой дурак пойдет кидать бомбы в кареты губернаторов? Но если подобное движение так и не возникнет, это неизбежно рано или поздно поставит в повестку дня возвращение к народовольческо-эсеровским методам борьбы.

В 70-е годы XIX века многие представители «прогрессивной общественности» ждали, что вот-вот «поднимется мускулистая рука миллионов рабочего люда и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах». Но этой руки все не было. Как писал много позже большевистский историк Михаил Покровский, «оставались руки, правда, не сильные, мозолистые, а слабые интеллигентские, не мускулистые, зато нервные и, казалось, готовые сию же минуту пуститься в рукопашную». Таких рук не могло быть много. Но их и не нужно было много. Достаточно было того, что большинство «прогрессивной общественности» начало им сочувствовать. За неимением «мускулистой руки миллионов рабочего люда».

Сегодня еще есть время на то, чтобы «миллионы рабочего люда» решили проблему без этих слишком нервных интеллигентских рук. Немного, но есть. Успеют ли? Это будет зависеть от многих факторов. Например, от того, как скоро потерпят окончательный крах внешнеполитические авантюры Кремля и рассеется ура-патриотический дурман. Вот только пока их мозолистая рука начинает еще слабо подергиваться, я бы очень не советовал «прогрессивной общественности» вслед за Антоном Носиком заводить заунывную песню о том, что это все ватники и крымнашисты, которых до сих пор устраивали и прокуроры, и Цапки. Помните: только развитие этого движения может избавить ваши нежные руки от несвойственной им работы.


Ярость против машины

Vip Дмитрий Борко (в блоге Свободное место) 07.12.2015

7

83441

"Три года - за одиночные пикеты!" - не выкрикнул, а взрычал весь зал хором после приговора. Я бы сам заорал, если бы не эта тягостная привычка человека с камерой: помнить, что главная задача - запечатлеть все до конца. Я впервые видел, как на политическом приговоре (где присутствуют привычные ко всему активисты или правозащитники) люди плакали навзрыд. Я понимаю: такого беспредела в Москве еще не было. Было недавно у Сенцова, и будет вскоре еще более нелепое у Савченко, но это далеко, на юге. А в Москве была Болотная, там тоже суд был безобразен, но люди до сих пор стесняются: кто-то ведь стукнул нескольких полицейских! Не важно, что не те, кого посадили, но все же как-то неловко... Были бесконечные административки за те же липовые задержания на пикетах, но там всего лишь штраф, максимум - "сутки". А теперь - тюрьма. Я сам испытываю бешеную ярость.

Новая статья за "неоднократные нарушения" (212.1), конечно же, и античеловечна, и антиконституционна, и совершенно нелепа с точки зрения права. Я уже писал об этом, не буду повторяться. Но и это не самое худшее.

Худшее - родные традиции. Кроме знаменитого русского "авось", есть не менее популярное "так уж повелось". Сколько раз на свои рассуждения о законности, о том, как все должно быть, я слышал это вечное: "Ты же понимаешь, так у нас принято". Часто к этому добавляют "А высовываться не надо". Или "Да всегда можно как-то выкрутиться, закон ведь - что дышло". Огромная неповоротливая бюрократическая машина ("чудище обло, стозевно и пр.") сложилась в России так давно, что никто уж не помнит когда. И выживать в ней гораздо легче, если не пытаться ее сокрушить, а пользоваться ее неуклюжестью, находя лазейки и надеясь на авось - не заметят, договоримся, простят. Это до тех пор, пока эта машина не сходит с ума, забыв все остальные свои функции, кроме карательной. И тогда наступает 37-й год.

Да, всем здесь правит не закон, а пресловутая "практика". И по этой сложившейся практике полицейские всегда врут, а суд им всегда верит. Но ведь с полицейским можно "договориться", и дело вообще не дойдет до суда. А потом появляются такие, как Ионов и Дадин. Или Гальперин. Или еще десяток таких же - блаженных. Как сказал Ильдар перед приговором: "Я противник насилия и готов отправиться в тюрьму во имя борьбы с ним". Таким не предложишь отсидеться или "договариваться".

По этой самой "практике" можно доказывать свое алиби (что тебя вообще не было там, где ты кому-то привиделся). И тебя, может быть, отпустят, подержав для острастки в тюрьме (Катя Самуцевич, Даниил Константинов, некоторые болотники, оказавшиеся задержанными совсем в другом месте). Можно тихушничать, идти на сделку, "не выступать", и тебя, может быть, "пожалеют", дав "ниже низшего". Но если тебя просто свинтили менты на одиночном пикете потому, что начальство потребовало красоты и порядка на площади или просто у них настроение дурное, - ты не докажешь ничего!

У Ильдара Дадина и Владимира Ионова (его суд закончится завтра) на двоих - восемь эпизодов задержаний (как того требует статья). Из восьми - семь незаконны даже по безобразно ужесточенному закону о митингах. Их брали в результате провокации (когда подходит провокатор и встает на секунду рядом с пустой бумажкой - выходит уже не одиночный пикет). Вместо того чтобы по закону предупредить и дать время на исправление ситуации, берут в момент, не успеешь оглянуться. Их брали вообще стоящими в стороне от пикетчика. А эти убежденные "одиночники" к тому же яростные законники и принципиально следуют правилу: один стоит, остальные ждут смены в сторонке. Их брали за то, что вступил в спор с полицейским, когда товарища "винтят" незаконно. Только один эпизод из восьми нарушает существующий закон: несколько человек прошлись по улице с плакатом, не подав заявку. Страшное преступление!

Куча свидетелей, ворох видеозаписей. Суд их выслушал и посмотрел. Но в соответствии с практикой рядовой полицейский - "незаинтересованное лицо", а все свидетели защиты - "заинтересованные". Ну хорошо, привлеките их за дачу ложных показаний! Но практика этого не предполагает. Что за бредовая формула приговора "дали показания с целью защиты обвиняемого"?! Так соврали или нет? Или обвиняемый не имеет уже права на защиту?

Впрочем, все эти рассуждения стремительно теряют смысл. Потому что машина, похоже, в очередной раз сошла с ума. Для начала она решила убрать с глаз тех, кто раздражает ее, портя стерильную чистоту городского ландшафта. А чем еще они опасны машине? Я видел равнодушные глаза людей, проходящих мимо пикетчиков. Сегодня не время святых и блаженных. Кровь избитого в ментовке Ильдара, покореженные жизни болотников и много другого припомнят машине, когда она затрещит по швам. Когда ей вкатят счет по всему сразу: и за отсутствие колбасы, и за жизни солдат, погибших в бессмысленных войнах. И за политзеков. Машина не умеет смотреть в будущее? Ну ладно, ей же хуже.


Непраздное слово

Vip Дарья Костромина (в блоге Свободное место) 03.12.2015

12461

"Путин, мы не оппозиция, мы твои работодатели. Мы не протестуем, мы тебя увольняем!" Такой плакат был популярен зимой 2011-2012 годов, когда протестное сообщество внезапно стало массовым и наслаждалось самолюбованием. Плакат вызывал бурю восторга, но у меня лично и некоторое отторжение. Хорошо, с одной стороны, что люди понимают, как должно быть. Но если мафия терроризирует жителей города и выколачивает у них деньги, можно ли говорить, что жители наняли мафию и платят ей зарплату? Уместно ли кричать грабителю, что ты его увольняешь, и последует ли за этим отмена ограбления? Да и решится ли кто сказать это в лицо бандиту?

Эти слова (как и воспринимающиеся сейчас в качестве комедийных лозунги "Мы здесь власть", "Жулики и воры, пять минут на сборы") должны произноситься с осознанием того, что это не магическое заклинание и, чтобы они имели вес, понадобятся действия, решительность, готовность к риску и лишениям. Причем решительность массовая - ее одной недостаточно, но без нее никак. Очевидно, что "снежная революция" прошла пустым звоном: ведь абсолютное большинство людей, которые кричали, что они власть, и "увольняли Путина", держатся за рабочие места, платят штрафы и лишний раз носа на демонстрации не суют, чтобы, наоборот, не уволили их.

Совсем иначе звучали в Басманном суде слова Ильдара Дадина: "Вы не являетесь самой властью, вам лишь делегированы полномочия, вы нанятые сотрудники, обслуживающий персонал, слуги народа. Если вы будете плохо выполнять свою работу, мы вас уволим. А если вы будете нарушать законы Российской Федерации, в первую очередь Конституцию, мы вас привлечем". Иначе - потому что он говорил их в лицо прокурору, находясь на собственном "судебном" процессе и зная, что привлекают сейчас его, что ему грозит до пяти лет тюрьмы, что уже в понедельник эта самая прокурор, возможно, запросит для него реальный срок. Потому что и на скамье подсудимых он оказался, в течение полугода продолжая последовательно выходить на демонстрации с задержаниями, несмотря на то что неоднократные протоколы по 20.2 уже стали уголовным преступлением.

83387В этот день в суде Дадин был в майке с изображением Сергея Кривова, а ее ворот был залит запекшейся кровью. Майку он не стирал с 6 августа 2014 года, когда его избили в автозаке. В этот день Дадин даже не дошел до памятника Жукову и не успел встать в пикет. Увидев, что оборотни в погонах тащат человека, он по привычке стал вмешиваться и цитировать законы - тогда в спецтранспорт закинули и его. Эпизод запечатлен на видео, о нем рассказывали свидетели, да и сам Ильдар не врет.

То, что на майке оказался именно Сергей Кривов, символично. Именно Кривов день за днем на Болотном процессе уличал свидетелей-ментов в разгоне демонстрации и избиении людей, хотя формально в клетке сидел он. На апелляции он заявил с присущим ему специфическим чувством юмора, что суд-де не учел, назначая наказание, его активную роль в раскрытии преступлений полицейских и следователей. Я хмыкнула, что вот это-то он как раз и учел, потому и срок больше, чем у других.

Угрозы политзаключенных звучат пока что нереалистично, но гораздо более достойно, на мой взгляд, чем лучезарный блеф на площадях. Отчасти и потому, что каждый раз они сталкиваются с хором голосов соратников, которые умоляют их вести себя на скамье подсудимых потише, чтобы не вышло хуже.

"Дадин, простите, кого конкретно вы имеете в виду, употребляя выражение "мы вас уволим"? Вы считаете себя уполномоченным это сделать?" - спрашивает прокурор, и, конечно, его слова кажутся ей смешной ерундой. Почти как говорят иногда приставы: "Мне зарплату платите не вы, а государство".

Дело Дадина вышло на финишную прямую. 7 декабря состоятся прения, в которых мы узнаем, как оценила прокурор его дебаты с ней и со свидетелями: ведь каждый раз Ильдар повторял нормы Конституции, позволяющей игнорировать закон "О собраниях" и незаконные требования полиции.

Заканчивается и другой процесс по антиправовой статье 212.1 УК. Концепция Владимира Ионова, который 8 декабря произнесет последнее слово, такая же: "Люди обрели свободу, а свободный человек, конечно, ведет себя, с точки зрения слуг народа, кое-как, неправильно себя ведет. Слуг народа у нас принято считать властью". Ионову предлагается дать условный срок и запретить ходить на митинги, что, несомненно, свидетельствует о творческом подходе обвинения.

Получается, что стандартные слова об ответственности представителей власти перед народом имеют цену только тогда, когда произносятся со скамьи подсудимых. Или, по крайней мере, если человек, их произносящий, готов туда попасть.

Фото Анастасии Зотовой


"Некоторые шероховатости" или бунт?

Vip Петр Бизюков (в блоге Свободное место) 26.11.2015

24706

За последние пятнадцать лет мониторинга трудовых протестов ничего подобного нынешним выступлениям дальнобойщиков не было. Масштабы этого протеста впечатляют. При этом в последние годы мы фиксировали рост количества трудовых протестов. В сентябре этого года зафиксировано 34 трудовых протеста, а в целом за девять месяцев - 295 протестных акций. Это больше, чем в любом из предыдущих семи лет наблюдения.

Мы ожидали, что рост мелких локальных протестов должен был закончиться чем-то подобным, но, разумеется, не могли предсказать выступления именно дальнобойщиков и именно в ноябре - хотя и зафиксировали их первые заявления в октябре. Это были устные предупреждения, которым власти не вняли, и в итоге началось то, что началось, - и это было закономерно.

Пожалуй, нынешние события можно сравнить с выступлениями пенсионеров во времена монетизации льгот. Разница в том, что пенсионеры защищают свое социальное положение. А работники защищают свои права как работников. Правда, здесь возникает вопрос: можно ли считать дальнобойщиков работниками в чистом виде? Многие из них оформлены как индивидуальные частные предприниматели. Мы не в первый раз сталкиваемся с подобными практиками: это и водители маршрутных такси, которые часто в разных городах устраивают забастовки, это и продавцы на рынках. То есть это предприниматели, которые одновременно являются и работниками.

Когда я обсуждал с коллегами, как к этому относиться, мы пришли к мнению, что их "предпринимательство" вынужденное и формальное. От этого они не становятся бизнесменами, оставаясь работниками, маскирующимися под предпринимателей. Поэтому мы и рассматриваем их выступления как трудовой протест. Его специфика и в том, что здесь нет конкретного работодателя. В итоге их протест адресован не конкретному управленцу или собственнику, а тем, кто устанавливает правила игры. Это одно из условий, обеспечивающих массовость.

При этом и дальнобойщики, и все остальные профсоюзы обычно подчеркивают, что они готовы работать в рамках существующей политической системы и даже законодательства. Речь идет о выступлениях не против власти, а против изменений, негативно повлиявших на их жизнь и работу.

Есть устойчивое мнение, что бунт в России возможен, только если людей сильно обидят. И здесь дальнобойщиков сильно обидели. Во-первых, нам в России вообще непонятна идея платной дороги, то есть новые правила сильно противоречат нашим социокультурным стереотипам. Во-вторых, и без новой системы существует дорожный налог, который дальнобойщики платят. И третье - то, что там фигурирует частный интерес Ротенберга. В то время как нововведениям был придан характер стратегического проекта, связанного с безопасностью дорог, один бизнесмен, находящийся в политическом фаворе, получил доступ к этим деньгам. В итоге получается, что берутся деньги за дорогу, причем уже второй раз за то же самое; деньги частично идут в частный карман; а еще и дороги у нас ужасающем состоянии. И четвертое - вводится контроль за передвижениями дальнобойщика. Но не может дальнобойщик всякий раз спланировать свой маршрут, измеряющийся тысячами километров, - в пути маршрут может меняться. А это уже будет считаться нарушением.

Все это и породило ощущение глубочайшей несправедливости.

У дальнобойщиков нет единой структуры, единого профсоюза, единого лидера. В результате непонятно: если карать, то кого? Работает уже известная тактика, когда есть недовольная масса, из которой нельзя кого-то выделить. Это своеобразное средство защиты в условиях, когда протест может быть опасен. С другой стороны - это очень скоординированная группа. Люди которые знают, что такое риск и что такое отстаивать свои интересы.

Есть особенности у дальнобойщиков из Дагестана. Там высокая безработица. А работа на транспорте - это для мужчины традиционно достойное дело, и многие мужчины зрелого возраста зарабатывают именно этим. И если жители других регионов могут подыскать себе что-то другое, то в Дагестане это может быть единственным спасением от безработицы, и в итоге солидарность у них выше.

Изучая в динамике реакцию власти на протесты, мы видим растерянность. К такому массовому протесту власть оказалась не готова. Понятно, что силой здесь действовать нельзя, а как действовать не силой, никто не знает, потому что нет традиции диалога с работниками, да и с другими протестными группами тоже. Власти назвали назвали происходящее "некоторыми шероховатостями при внедрении новой системы". Но на шероховатости это уже не похоже. Наверное, власти надеются, что дальнобойщики побузят и все затихнет. Возможно, они и правы, потому что такой неорганизованный протест склонен к быстрому затуханию и на долгие сроки не рассчитан. У них есть отдельные структуры, но их влиянием все дальнобойщики в целом не охвачены. Но как только у них появятся единые структуры, они тут же окажутся под давлением.

Как бы ни закончился этот конкретный конфликт, количество протестов будет расти. Основная причина возникновения протестов в этой сфере - сокращение числа рабочих мест, увольнения. Когда мы рассчитывали факторы, влияющие на количество протестов, на первое место вышла безработица. Когда уменьшается количество рабочих мест, с каким-то лагом растет количество протестов. Как только люди чувствуют, что могут потерять рабочие места, они начинают бороться за свои права. Пока есть рабочее место хотя бы с низкой зарплатой, люди готовы терпеть. А когда увольняют соседа, когда увольняют из соседнего цеха, тогда становится понятно, что уже край.

А безработица сейчас растет.




Реклама
Выбор читателей