.
О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Беларусь
Читайте нас:
На основном сайте Граней: https://graniru.org/Politics/Russia/m.136555.html

статья В круге умеренном

Андрей Пионтковский, 12.05.2008
Андрей Пионтковский
Андрей Пионтковский
Реклама

Вопрос, от ответа на который, как отмечал Александр Скобов, либералы уклонились на своей питерской конференции, неизбежно будет вставать перед ними вновь и вновь.

Владимир Милов - один из самых ярких "либеральных политиков новой генерации", как он сам себя ненавязчиво характеризует. Блестящий профессионал, представительный молодой джентльмен с безупречными манерами и яcной, четко структурированной речью. Я гордился бы, если бы такой человек был, например, российским премьер-министром. Очевидно, не я один. Частота его появлений в программе "Власть" подсказывает, что на него сделала серьезную ставку влиятельная информационно-аналитическая группа.

Но так как, к сожалению, пока не мы с Евгением Киселевым назначаем премьер-министров, то сначала "умеренный демократ" Милов собирается создать влиятельную политическую силу, способную "потребовать корректировки курса властей".

Содержательным вкладом в дискуссию о создании такой партии или движения, идущую сейчас в либеральном лагере, показался мне диспут Владимира Милова с "радикальным демократом" Александром Рыклиным. Я, например, безусловно поддерживаю идею создания Национальной ассамблеи как площадки для давно назревшего диалога между либералами и левыми - людьми очень разными, но, как предполагает механизм ее формирования, одинаково приверженными базовым демократическим ценностям. Вместе с тем я считаю, что объявлять сегодня Национальную ассамблею "альтернативным парламентом", или "протопарламентом", было бы преждевременно и самонадеянно. Такие дефиниции еще надо как-то заслужить, что совершенно справедливо подчеркнул Милов в диспуте на "Грани-ТВ".

Однако вопрос о Национальной ассамблее и ее функциях в конце концов тактический. Гораздо интереснее та часть диспута, где оппоненты коснулись, может быть, того и не желая, самой, на мой взгляд, болевой точки русского либерализма.

Александр Рыклин вовсе не настаивал на провозглашении ассамблеи "альтернативным парламентом", и Владимиру Милову, которому идея ассамблеи явно не нравилась, пришлось искать какие-то другие аргументы, объясняющие, что же его и других умеренных демократов так серьезно беспокоит.

"Ну хорошо, - выложил он наконец свой решающий довод. - Представь себе, что эта широкая коалиция добьется успеха, и что мы получим в той конфигурации, которая складывается сегодня? Неорганизованных демократов и по-армейски организованных лимоновцев?" "Людей, которые легко готовы садиться в тюрьму", - добавил он. Это последнее качество нацболов казалось Милову наиболее подозрительным и угрожающим.

Я не буду сейчас снова ввязываться в дискуссию о нацболах, которые, кстати, вовсе не были доминирующей силой на московской конференции левых. Важно то, что аргумент Милова "и что мы получим?" - это не об ассамблее и не о нацболах, а о принципиальной неготовности умеренных демократов к свободным выборам без отеческого присмотра авторитарной власти.

Что значит "если широкая коалиция добьется успеха"? Основное общее требование либералов и левых сегодня - проведение честных свободных выборов. То есть читайте: "Представь себе, что завтра будут свободные выборы. И что мы получим?"

Как я и предполагал в "Первомайских тезисах", похоже, что умеренные демократы, оказавшиеся в большинстве на питерской конференции, молчаливо или не всегда молчаливо придерживаются принципа: левые никогда, ни при каких обстоятельствах не должны прийти к власти.

Но если это так, то взрывается изнутри и становится бессодержательным и фальшивым весь пафос либерального противостояния путинскому режиму. Мы за что боремся - за свободу слова, за свободные выборы, против бесстыдного казнокрадства правящей верхушки, против кричащего социального неравенства, как это торжественно провозглашали все "Комитеты 2008", "Гражданские конгрессы" и "Другие России"? Или за плоскую шкалу подоходного налога, рыночные инструменты контроля над инфляцией и прежде всего за недопущение левых к власти, полагая, что главное сейчас - это развитие капитализма, а уж новые поколения окрепшей русской буржуазии созреют когда-нибудь для политических свобод, и вот тогда можно будет подумать о действительно свободных выборах...

Люди чувствуют эту фальшь, и не в этом ли основная причина падения популярности либералов?

"Умеренная демократия" невольно, но неизбежно в силу своей логики смыкается с "суверенной демократией". И та и другая означают просто, что демократические выборы должны быть умеренно демократическими. В этом и состоит на деле то ускользающее определение "умеренности", которого так настойчиво добивался от оппонента в течение всей дискуссии Александр Рыклин.

А уж о степени этой умеренности и о том, кого и как конкретно будут умерять в избиркомовских сортирах, могут поспорить эксперты в штатском вроде некоего политтехнологического шулера, нежданно объявившегося в качестве спасителя Отечества первой степени.

Либералы, полагающие, что в сегодняшней России по-настоящему свободные выборы приведут к катастрофе, искренне убеждены, что они исходят из высших интересов страны. Допустим, что они правы. Но тогда им надо перестать морочить голову себе, народу и режиму призывами к свободным выборам, честно заявить о своей позиции, как это сделали Михаил Гершензон, Анатолий Чубайс и Леонид Радзиховский, объявить себя шпеерами и фрагами и неустанно работать во власти и вне ее над гуманизацией и "корректировкой курса" режима сечиных и абрамовичей, патрушевых и тимченок, путиных и дерипасак.

Трагедия очень многих либералов в том, что они прекрасно видят ту катастрофу, к которой ведет страну правящий режим, но над ними тяготеет проклятие нашей постпетровской истории - генетический коллективный метафизический страх европейски образованного либерального барина перед мужиком с топором (да еще легко готовым идти в острог!), который придет и зарубит не только барина, но и всю страну вместе с ним.

Этим страхом, или этой озабоченностью за судьбу Отчизны, если предпочитаете, многими поколениями русских либералов вымощена дорога к углублению того не классового даже, а антропологического раскола, который возник в русской культуре, когда наш царь-реформатор не окно в Европу прорубил, а приоткрыл узкую форточку, в которую протиснулась головка "российской политической элиты".

Андрей Пионтковский, 12.05.2008

Фото и Видео

Реклама
Выбор читателей