.
О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Беларусь
Читайте нас:
На основном сайте Граней: https://graniru.org/Politics/Russia/m.87661.html

статья Слабоумные садисты

Илья Мильштейн, 12.04.2005
Илья Мильштейн
Илья Мильштейн
Реклама

У Бориса Хазанова в "Литературном музее" высказана весьма примечательная мысль. "Чтобы социализовать умственно неполноценных людей, устраиваются лечебные мастерские: слабоумные клеют картонные коробки и т.п., обнаруживaя при этом исключительную старательность".

И дальше: "Чтобы дать работу сaдистам, создана тайнaя полиция – следственные управления, тюрьмы, подвaлы и пр., изобретается героическaя мифология бдительности, "государственнaя безопасность", борьба c фантомными врагами и так дaлее. И все c такой же старательностью".

Сказано, конечно, резко. То есть вся работа сотрудников спецслужб всех стран и народов за всю контрразведывательную историю человечества приравнивается к "половому извращению, при к-ром половое чувство удовлетворяется причинением физической боли другому лицу", как толкуют садизм словари. Или, точнее, к бытовой изощренной жестокости – тоже определение из словаря. Соединив садизм со слабоумием, современный писатель наносит двойную обиду современным труженикам спецслужб.

Впрочем, метафора останется не вполне реализованной в нашем читательском восприятии, если мы не вспомним биографию самого Б. Хазанова. Дело в том, что этот пожилой человек бывший узник сталинских тюрем и знает, о чем пишет. И о ком. В тех долгих странствиях по ГУЛАГу, в которых ему довелось посильно участвовать, он насмотрелся на этих господ с близкого расстояния. Иными словами, он делится наблюдениями за садистами из ГБ. Он пишет о чекистах.

И тут остается лишь поразиться снайперской зоркости писателя и бывшего зека.

В двух абзацах – вся история ЧК вплоть до вялотекущих нынешних времен. Простой ответ на тягостные вопросы о сущности нашей разновидности гестапо. Разгадка путинской эпохи.

В самом деле, как еще объяснить "казус Бабицкого" – первое большое дело наследника и будущего гаранта. Мало было схватить журналиста и запереть в Чернокозово – надо было еще устроить трагикомический фарс "обмена". Мало было "обменять" – надо было еще сунуть к пригэбленным чеченцам. Мало было чеченцев – надо было еще "освободить" Андрея, подбросив ему липовый паспорт. Но и этого мало – организовав освобождение, власть затем организует арест и суд с обвинительным приговором. За фальшивый паспорт. Угадывается стиль, который при всем желании трудно назвать большим. Эдакие невинные развлечения чекистского полковника на досуге. Садизм в действии.

За минувшие с тех пор годы мы будем на каждом шагу сталкиваться с этой тотальной тягой к бессмысленному мучительству целой страны. Например, во всех делах, связанных с отъемом свободы слова у недоравноудалившихся хозяйствующих субъектов – от звонка генпрокурору, как бы отключившего мобильник, от "шестого протокола", предъявленного Гусинскому на подпись в тюрьме, до бессмысленной гонки за беглым олигархом по европейским судам. Мы узнаем, с каким веселым садизмом, явно получая удовольствие от процесса, Путин будет лично разговаривать с обреченным коллективом НТВ, – читай воспоминания Шендеровича. Как, прогнав по трем каналам, власть с наслаждением окончательно вытеснит самых неподатливых ребят с экрана. И какой будет испытывать кайф, раскалывая и раскупая при этом податливые творческие кадры.

А шпионы и прочие враги народа? Дело Пасько, дело Сутягина, дело Данилова, дело Трепашкина – практически каждое из них просится в учебное пособие по бытовому садизму. Где освободят – потом снова посадят, где сменят коллегию присяжных, склонных обнадежить узника оправданием, где пистолет подбросят, чтобы задержать по пустяковой статье, но судить по серьезной.

А дело Ходорковского и его товарищей? Долгое, дабы растянуть удовольствие, нашествие прокурорских в масках во все подразделения компании, первые аресты, вторые аресты, третьи... и так до сегодняшних дней, конца не видно. При этом с паучьей серьезностью в Кремле говорят про удвоение ВВП и по-детски всхлипывают, наблюдая бегство капитала, инфляцию, сокращение иностранных инвестиций как прямое следствие судебного разграбления "ЮКОСа". Ну так остановись – и тебе, и стране лучше будет. Не может. Личное удовольствие – превыше всего.

А лимоновцы с их драконовскими сроками? О Чечне уж и не говорю: вся эта будановщина с первого до бесконечно далекого последнего дня, в которой мучительство чужого народа счастливо соединяется с мучением народа собственного, из-за этой войны проголосовавшего за никому прежде неведомую власть, – садизм классической, извращение высшей пробы. Впрочем, как и любая оккупационная война.

Алла Боссарт в "Новой газете" пишет, адресуясь прямо к нашему солнцу: "Вы измучили, деморализовали и опустили страну" – и это не про журналистов, и даже не отчаяние. Это сухая констатация факта. Это правда. А измученные и опущенные не бунтуют. И об этом знают в тех кабинетах, где перманентно с утра пораньше люди получают изощренную радость от наступившего дня.

Почему так вышло? Ведь ничего подобного за всю мировую историю, кажется, не было. В своеобычной отечественной традиции тоже не подберешь схожий пример. Опричнина не выдвигала на место Ивана Грозного своего наследника. Бенкендорф в страшном сне не мог помыслить себя на царском троне. Сталин стрелял своих верных чекистских соратников как бешеных псов. Краткий миг нелегитимного торжества увенчался для Лаврентия Павловича пулей в тюремном подвале. Андропов пришел в КГБ из партаппарата, с Лубянки вернулся на пост секретаря ЦК и лишь оттуда отправился на повышение – в генсеки. Власть спецслужб – случай совершенно уникальный в политике. Мы опять первые. И они, во главе со своим полковником, тоже.

Поэтому формула Бориса Хазанова применительно к ним верна и в первой ее части – в той, где рассуждениям о садистах предшествуют наблюдения за слабоумными. Ибо слабоумие наряду с жестокостью – характернейшая черта путинского режима. Слабоумие в делах внутренних: раздав страну вместе со всеми ее ресурсами своим гебистам, он ведь всерьез полагал, что именно так можно установить стабильность на веки вечные. Слабоумие в политике внешней: сначала влезть с ногами в чужую незалежность, а потом долго пыхтеть от ярости устами всяких пушковых, что чужой народ не голосует за твоих ставленников и кольцо изоляции вокруг России сужается чуть не с каждым днем. Или годами обхаживать простодушного как ты сам друга Джорджа, чтобы после Беслана, растерявшись, выпалить заветное: все теракты готовятся в США!

В жестокости власти – залог ее устрашающей безальтернативности. В ее слабоумии – надежда на освобождение от мучителя, слишком увлекшегося своими играми и потерявшего контроль – над собой и над страной. Но тут проблема времени: сколь долго еще продлится весь этот бред и кто перехватит власть в деморализованной стране. Времени все меньше. И у них, и у нас.

Илья Мильштейн, 12.04.2005

Фото и Видео

Реклама
Выбор читателей