.
О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Беларусь
Читайте нас:
На основном сайте Граней: https://graniru.org/Society/Media/Freepress/m.29151.html

статья Лейка и блокнот - не защита от пулемета

Владимир Абаринов, 14.04.2003
Фото AFP
Фото AFP
Реклама

"Расстрел международной прессы американскими танками в Багдаде", случившийся 8 апреля, повлек за собой бурю протестов различных профессиональных журналистских организаций и ни одного оправдания. Как профессиональный журналист, никогда в жизни не состоявший ни в каких профессиональных организациях, возьму на себя эту неблагодарную миссию.

Война в Ираке беспрецедентна во многих отношениях, в том числе по размаху и способам информационного освещения. Никогда прежде такое количество журналистов из стран-членов "коалиции желающих" не работало в столице государства-противника. Тот факт, что они представляли независимую прессу, ничего не меняет – для международного права значение имеет факт гражданства. Каждый журналист, аккредитованный при Министерстве информации Ирака, прекрасно знал, какие страны вошли в коалицию, воюющую с Ираком. Все они, конечно же, слышали неоднократные предупреждения Пентагона о том, что оставаться в Багдаде опасно. Знали они и то, что Ирак – тоталитарное государство, чья правящая клика не признает права на свободу информации. И все-таки приехали туда – чтобы освещать войну "объективно".

Великий американский военный журналист Уильям Ширер, автор "Берлинского дневника" и знаменитой книги "Взлет и падение Третьего рейха", уехал из нацистской Германии за год до вступления США в войну - в декабре 1940 года. Не потому, что не хотел освещать войну "объективно", а потому, что не мог работать в Берлине так, как привык и считал единственно возможным, то есть без цензуры. Что из тоталитарной столицы невозможно освещать что бы то ни было "объективно", даже если ты союзник диктатора, хорошо поняли на собственном опыте журналисты западных стран, работавшие в годы Второй мировой войны в Москве. Я еще успел познакомиться с некоторыми из них – например, с корреспондентом лондонской Times Эдмундом Стивенсом. В январе 1944 года ему пришлось участвовать в грубом и позорном фарсе – освещении работы комиссии Бурденко в Катынском лесу, чьей задачей было доказать, что пленных польских офицеров расстреляли немцы, а не НКВД.

В наши дни хватает стран, пребывание в которых журналиста, стремящегося к объективности, бессмысленно, а то и опасно. Из Пхеньяна, Гаваны, Тегерана слово правды доносится на Запад окольным путем. Из Зимбабве, где президент Мугабе благословил бесчинства против белого меньшинства, иностранных журналистов за объективность высылают. Однако прогнивший иракский режим журналистов привечал - и понятно почему.

Первые полторы недели войны мы видели один и тот же багдадский пейзаж, запечатленный, как Руанский собор Клодом Моне, в разное время суток, а также ежедневные брифинги иракского министра информации ас-Саххафа, который врал как сивый мерин. Дабы сделать очевидным его вранье, американские телеканалы делили экран пополам, и когда министр говорил, что в багдадском аэропорту нет американцев, показывали американцев в багдадском аэропорту. Но эта вторая картинка поступала не от аккредитованных в Багдаде, а от приписанных к войскам корреспондентов.

Не надо фарисейства, господа и дамы. Вы приехали в Багдад не за объективностью. Вы приехали за деньгами и славой, а ваши компании послали вас за рейтингом, которому сопутствует реклама, а следовательно, доходы. Некоторые стрингеры приехали на свой собственный страх и риск, без страховки и контракта. Вы прекрасно знали, что окажетесь на линии огня. Вы рисковали сознательно, и это был просчитанный риск. Все, что вы сейчас кричите про защиту журналистов на войне, не соответствует реальному положению вещей. Единственная фраза в международном праве, имеющая отношение к журналистам, – это статья 79 Первого дополнительного протокола 1977 года к Женевским конвенциям. Она гласит, что "журналисты, работающие в опасных профессиональных условиях в районе вооруженного конфликта, считаются гражданскими лицами". Все! Никакой иной защиты кроме той, какой пользуется гражданское население воюющей страны, у вас, господа и дамы, нет. Вы полагаете, что для того чтобы считаться гражданским лицом, вам достаточно не брать в руки оружие и не надевать военную форму? Вы ошибаетесь. Согласно тому же протоколу, вы не имеете права пользоваться никакими услугами военных – а в Багдаде все до единого чиновники, начиная с министра информации, носили военные мундиры со знаками отличия.

Скажу больше. Я прекрасно знаю эту породу репортеров. К ним идеально подходит пословица "кому война, а кому мать родна". Это люди, категорически не умеющие работать в мирное время. Их страсть к вооруженным конфликтам сродни наркомании. Они срываются с места, едва откуда-нибудь потянет порохом. Не дает командировку редакция – они едут за свой счет в надежде компенсировать расходы сторицей. Будучи редактором международного отдела газеты, я не послал ни одного корреспондента в "горячую точку", зная, что мне нечего будет сказать его родственникам, если он не вернется. У западных редакторов находятся и слова, и, главное, деньги на страховку.

Поняв, что картинка багдадского бюро "Аль-Джазиры" ничем не отличается от всех других, американские телекомпании отозвали из иракской столицы свои съемочные группы, а две оставшиеся, Fox News и CNN, были высланы – за попытку несанкционированной съемки. В итоге остались те, кто рассчитывал запечатлеть ожесточенные бои за город, то есть оказаться в самом пекле. Пекла не случилось, но случился инцидент с отелем "Палестина". Из всех отчетов о случившемся я лично видел только один честный – корреспондента New York Times Джона Бёрнса. В его репортаже сказано, что в отель в самом начале бомбежек переселились в поисках безопасного убежища иракские должностные лица высокого ранга, что за несколько часов до инцидента его наводнили иракские бойцы и что журналистам запретили съезжать. Иными словами, их использовали в качестве живого щита. А когда началась перестрелка, журналисты с камерами высыпали на балконы своих номеров. Танк выстрелил один раз, и не прямой наводкой, а по касательной. Этого оказалось достаточно, чтобы убить в угловом номере 15-го этажа двоих и ранить троих журналистов.

Профессиональные защитники прав журналистов скептически кривятся, глядя на приписанных к войскам корреспондентов, надевших военную форму: мол, им пришлось проститься со своей независимостью. Претензии по поводу их гибели от иракской ракеты никто никому не предъявляет. Но именно они, а не багдадские "независимые", сделали главную работу. Как только стало можно, они сняли форму и пересели в гражданские машины. В воскресенье один из них, репортер CNN Брент Сэдлер, отправился в Тикрит – последний оплот режима. Был обстрелян в прямом эфире, повернул назад, однако главное успел увидеть и сообщить: Тикрит защищать некому. Эта информация полностью подтвердилась: войска, вошедшие в город по стопам Сэдлера, не встретили никакого серьезного сопротивления. Спросите Сэдлера, объективен ли он. Думаю, он просто не поймет вопроса.

Владимир Абаринов, 14.04.2003

Фото и Видео

Реклама
Выбор читателей