О блокировках  |  На основном сайте Граней: https://graniru.org/opinion/milshtein/m.207479.html

статья Белорусский разговорный

Илья Мильштейн, 17.10.2012
Илья Мильштейн

Илья Мильштейн

Сперва он сам ездил по российским регионам. Уфа, Оренбург, Смоленщина. Александр Григорьевич придирчиво оглядывал чужие, но до боли родные пейзажи, делал громкие заявления, тихо переговаривался с местными элитами. Тогда, на исходе тысячелетия, он еще всерьез рассчитывал стать преемником Бориса Ельцина, возглавив Союзное государство. В Кремле эти визиты воспринимались с раздражением, но до поры батьку терпели.

При Путине ему пришлось медленно и неохотно осознать, что воссоединение означает поглощение, причем поглощать будут его самого. Должность российского губернатора Лукашенко не прельстила. Тогда он искренне и на всю жизнь возненавидел старшего брата Владимира Владимировича и заговорил о свободе. Политика Минска надолго стала многовекторной. Гастрольные поездки на Восток сами собой прекратились. Отныне Александр Григорьевич лично принимал у себя провинциальных наших журналистов. Раз в год, осенью, при большом стечении телекамер. Это стало ритуалом.

Сперва их возят по стране, демонстрируя нешуточные успехи белорусской промышленности. Повсюду кормят на убой и поднимают настроение горячительными напитками, интервьюируют. Потом – главное угощение, которое припасено напоследок: счастливых гостей принимает президент, и тут начинается многочасовое шоу. Лукашенко отвечает на вопросы российской региональной прессы.

Собственно, где бы ни выступал батька – это всегда зрелище. Однако его речи, обращенные к россиянам, отличаются особенной глубиной и силой. Навеки отлученный от кремлевского трона, в этот день он разговаривает с Большим Братом как власть имеющий. Раз в год он берет реванш. Отводит душу. Ощущает себя, грубо говоря, Путиным.

Иногда он увлекается, и сидящие в зале содрогаются от его речей. Как, например, три года назад, когда Александр Григорьевич прямо обвинял Владимира Владимировича в покушении на вековечную дружбу славянских народов и в шантаже. Попутно Лукашенко предавал гласности главные тайны российско-белорусской дипломатии. За то, что батька промедлил с признанием Южной Осетии, его попытались "наклонить", как он выразился, не давая денег.

Выяснялись вообще поразительные вещи. Тогдашний наш премьер, по мнению Лукашенко, подрывал военное сотрудничество, препятствовал поставкам "дешевого и качественного белорусского продовольствия в Россию", срывал "интеграционные процессы". Не сказав при этом ни одного дурного слова в адрес Медведева, батька явно вбивал клин в тандем, за что был сурово наказан.

Три года спустя, пережив кризис и бесповоротно рассорившись с Западом, Александр Григорьевич высказывается осторожней. И все же характер берет свое, и он огорчает дорогих гостей сообщением о том, что Россия, вступив в ВТО, "кинула" Белоруссию. Еще он рассказывает о нравах, царящих в кругах олигархов, приближенных к московскому Олимпу. Дескать, некий Миша, явившись на прием к Лукашенко, имел наглость предложить ему 15 миллиардов долларов за "Беларуськалий", причем 10 ярдов в казну, остальные 5 – в карман лидеру. Разумеется, батька его прогнал, хотя и не стал сажать: все-таки союзник. Подытоживая, радушный хозяин изъявил готовность продать настырным российским бизнесменам все жемчужины белорусской экономики, но – по твердой цене черного золота. "Отдадим нефтеперерабатывающий завод, но вы дайте скважину", – такой размен предложил он российским региональным СМИ.

Хотя бы раз в год Александр Григорьевич не может отказать себе в этом удовольствии – немного поруководить Россией. Потрогать руками энергоносители. Разъяснить, как следует реагировать на происки феминисток из Femen и Pussy Riot, чтобы на "ровном месте не создавать проблем и из дерьма не делать героев". Как решать простой, но очень важный вопрос о власти: надо, не мудрствуя лукаво, "переписывать конституцию, а не устраивать комбинации". Мы ведь, по сути, так похожи, только в Минске, справедливо замечает Лукашенко, "все более честно, открыто и пожестче". Безо всяких там белых ленточек, параллельных выборов и прочих креативных гуляний. Поэтому президент Беларуси довольно резко критикует своих учеников в Москве. Как легко догадаться, он лучше бы управился c Россией.

Лукашенко всегда по-своему искренен, но в такие минуты, тоскливо разглядывая трезвеющих на глазах зарубежных журналистов, он искренен до предела. Через год батька снова позовет их к себе и снова устроит мастер-класс по интеграции, и это будет все тот же разговор. О России, которую он потерял, и все никак не свыкнется с потерей.

Илья Мильштейн, 17.10.2012