.
О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Украина
Читайте нас:
На основном сайте Граней: https://graniru.org/people/92/all-quotes/

Николай Сванидзе

Цитаты


Мы договорились с Михаилом Александровичем Федотовым, что СПЧ выдвинет своего представителя на эти переговоры (между мэрией и заявителями "Марша свободы". - Ред.), потому что опасно - никак договориться не могут люди, что будет в субботу, неизвестно. И, поскольку у меня рабочая группа по гражданским свободам в СПЧ, решили, что этим посредником буду я. Федотов созвонился с вице-мэром Александром Николаевичем Горбенко... Я туда приехал, меня встретил г-н Горбенко очень любезно, гостеприимно, провел к себе в кабинет и поил чаем в течение двух часов... Я пытался прорваться (на переговоры. - Ред.). В конце концов, когда я понял, что он меня просто не пускает физически, я спросил, в чем дело, он говорит: ну не могу я вас пустить... Я жевал печеньки, пил чай, но на переговоры Горбенко меня так и не пустил по неизвестным причинам... Другой вопрос, что даже если бы я попал, вряд ли бы это сыграло решающую роль. Я понял, что ни та, ни другая стороны не готовы уступить и больше озабочены тем, чтобы не сочли, что они дают слабину.

"Дождь", 12.12.2012

Представим на минуту: директор ФБР завозит в лес заместителя главного редактора New York Times и заявляет ему следующее: "Я тебя, чудило, урою! Ты у меня будешь землю жрать, а я это потом буду лично, с*ка, расследовать".

Судя по действиям власти, она деградирует, дегенерирует непосредственно у нас на глазах, в ежедневном режиме. В лайве.

В этой ситуации от оппозиции не требуется ни лозунгов, ни программы действий. Все делается за нее.

Цель – не Путин. И не месть Путину. Цель – лживая, насквозь прогнившая, коррумпированная и развинченная система, за создание которой Путин несет, разумеется, максимальную ответственность. Эту систему надо демонтировать. Задача суперсложная, поскольку демонтаж должен пройти мирно. И если тот же Путин, из любых соображений или интересов, будет вынужден де-факто участвовать в этом демонтаже, то почему нет?

А.Л. Кудрина освистали на площади напрасно. Он говорил спокойно и взвешенно. Разумеется, нужен диалог. С Путиным, с Медведевым, с кем-то еще – неважно. Важно, чтобы он приносил результат. Другого пути нет. Нужна постоянная площадка... А внизу – давление улицы, мирное, но настойчивое и постоянное. Предлагаемый вариант не быстр и не революционен. Однако только такая двухуровневая конструкция позволит добиваться все новых уступок, которые в сумме и будут означать демонтаж системы.

Все останется по-прежнему. То есть ничего хорошего не будет, но ничего хорошего не было бы, даже если бы был другой расклад. Ни Путин, пока он у власти (а он в любом случае был бы у власти), ни Медведев, во всяком случае пока Путин у власти, не могли бы поменять саму структуру, систему управления страной.
Он (Прохоров. - Ред.) себе наработал некоторый капиталец, я бы сказал, политический, как это, вроде бы, ни странно сейчас выглядит, потому что он успел за эту пару дней приобрести репутацию человека, который готов на скандал с властью, который не хочет ходить на коротком поводке, человека самостоятельного, человека независимого. А при том что он, несомненно, в достаточной степени харизматичен по совокупности своих качеств, при том что он нетривиально богат, то есть он не будет за каждым миллионом там в чьи-то двери скрестись, а он достанет его просто из левого кармана штанов, он будет представлять собой реальную индивидуальную, но реальную такую силу, очень серьезную боевую единицу на политической поляне... В нашей закрытой политической системе это путь очень рискованный, который ничего абсолютно, мягко говоря, не гарантирует. Гарантирует твердо он только кучу проблем. Но это интересный путь. Если он его изберет, то он себе наработал определенную базу для того, чтобы начать эту карьеру политическую. Если он предпочитает более спокойный, стабильный путь бизнеса, я думаю, он имеет возможность в него вернуться.
Ко мне с этим письмом не подходили с предложением его подписать.... Я бы не подписал... Оно странное на самом деле. На мой взгляд, не вполне грамотное. Не знаю, кто его писал. Причем я знаю далеко не всех людей, которые его подписали, лично. Некоторых знаю, это мои коллеги по Общественной палате, уважаемые мною люди, а некоторые мои друзья просто. Я думаю, абсолютно убежден, что они это подписали из самых лучших побуждений, имея в виду независимость суда. Но боюсь, что не вчитались в текст.
Он дал нам надежду, потому что сам верил. Верил со всей мощью своей личности, с горячностью новопосвященного верил в волшебство демократии, в спасительность свободного слова, в целебные свойства рынка.

Он не мстил политическим оппонентам, да и просто смертельным врагам. Он не давал окорот журналистам. Ему в голову не приходило озаботиться на своем посту чем-либо, связанным с личным обогащением. Он был на самом деле выше всего этого.

Но не помогло. Ничто бы не помогло. И никто.

Серая армия советской номенклатуры, единственная реальная сила в стране, во главе со своим передовым отрядом — органами ГБ — должна была получить доступ к собственности. Она к этому стремилась, как Черный Властелин к кольцу Всевластья, и по той же причине: только собственность делало ее владычество абсолютным и безграничным.

Собянин будет представлять твердого, жесткого, предсказуемого человека, который естественно, будет значительно теснее связывать... интересы города с федеральной властью, чем это сделал Юрий Михайлович Лужков.

...Первая задача, в принципе, если это возможно, но я думаю, что это как раз возможно, - каким-то образом организовать финансовые потоки в городе Москве... Просветлить и дисциплинировать. Это самая первая задача. Без этого ничто другое невозможно.

Я бы не хотел, чтобы авторов судили. Я крови не жажду. Я хочу другого. Я хочу, чтобы разобрались в содержании этой книги - действительно насколько она экстремистская. Я хочу, чтобы эта книга была запрещена... На мой взгляд, во взрослом состоянии люди не могут резко измениться. Поэтому они могут сколько угодно извиняться, кланяться и так далее, но если они останутся профессорами истфака, они будут преподавать то же, что они преподавали и преподают до сих пор. На мой взгляд, это опасно для общества. Они воспитывают новых историков, новое поколение историков. Уже, кстати, воспитали кого-то. И эти люди продолжают нести этот яд детям и студентам.
Какие санкции могут быть к пожилым людям, лично пострадавшим от сталинского режима? Если Людмила Алексеева кинет в плакат со Сталиным чернильницей, ей будут выкручивать руки? Если это будет женщина, отца которой убили по приказу Сталина, я хочу видеть, кто осмелится применить к ней санкции.


Реклама
Выбор читателей